Специалист · по

Марианна Ямпольская

I.

Грустит и дремлет вечер зимний,
И светит снега синева...
О, Рыцарь Господа, прости мне
Мои убогие слова!..

Бессмертный лик, как древле, светел.
Ужель — погибнуть одному?..
Но трижды окликает пепел
Насторожившуюся тьму.

И не поставит в черном морге,
Победой краткой упоен,
Тебе — поверженный Георгий —
Мир — торжествующий Дракон.

Золотоверхие палаты
Воздвигнет, радуясь, рассвет,
И вспыхнут пламенные латы
Огнем блистательных побед.

Перед нетленной Божьей Силой
Смиренно ныне предстою: —
О, Рыцарь Господа, помилуй,
И не забудь меня в раю!..

1921

II.

Люди смертны — и нет исключенья.
И Сократ, и Конфуций — и Вы.
Хор планет не изменит теченья,
Звездный дождь не прорвет синевы.

Только я — если Бог попустит
Увидать Ваш последний день, —
Выпью черную чашу грусти,
К непрозрачной припав воде.

Опущу суровые шторы,
Отойду в иную страну, —
Словно свиток священной Торы,
Повесть жизни моей разверну.

И отмечу: такого-то года
И в такой-то — памятный — час,
Пелена небесного свода
Неизвестной звездой зажглась.

Май 1922

ps
Эти два стихотворения я нашел в букинистическом на углу Садового и Покровки. Издание Союза поэтов, двадцать второй год. Тридцать первая и, последняя, тридцать вторая страницы. Книжка стоила тогда, год назад, пятнадцать тысяч рублей, поэтому я, представившись собой, удовлетворился тем, что переписал стихи на листок.

«Слова — безусловные жертвы времени. Время играет их смыслом, как ветер травами степей. И каждый миг наполняет зерна иной сутью.

Люди — заблудшие жертвы слов. Они оплели их сетью свой язык, как паук ту самую муху. Не двигаться, молчать — туманный, но шанс.

А ведь из всего французского разве не достаточно знать поцелуй, из английского — туман над Альбионом, а из русского — тихое страдание полей?..»

В.К.

Как убога клавишами клавиатура.
Как может хватить свободы хода кнопки?
Разбить бы чернь пластмассы к черту!

Но я буду терпеть ее. Ради знаков.
Ради текста. Ради тебя.

Забор моих буковок больше похож на палисадник, бор моих слов еще в далеком будущем, и не осеняет твои волосы от палящей пустоты листов. Но я буду растить его, и ухаживать за ним, как за диким садом.

Постмодернизмом буду тщательно поливать лианы мета, воздух будет струиться свежестью правды. Но важней всего и дороже мне будут лианы — они для тебя.

И когда наконец он оформится — фабула схватит сюжет, определив жанр; решеткой осеннего сада станет корешок обложки — ты войдешь.

Ты не подумаешь кричать и озираться — он обступит и вмиг оденет тебя пестрой чёрнобелью. Опутает, защекочет, удушит секундно паутиной смыслов — ахнуть не успеешь. Вдохнешь полной грудью, сойдешь с ума, убежишь от горя. Непременной прохладой напьешься — странице на пятой.

Аукнешься — откликнусь, умрешь от счастья, если остановишься — не споткнись на строке! Особенно опасна буква с западней в вершке.

Комнаты — абзацы, города — главы. Поездом строки, зрачком беги — за мной плавай.

К О Н Е Ц — ты у той решетки сада. Не бойся света — здесь растет моя лиана. Для тебя.

Оплетет, сдавит дыхание, — исчезнешь с криком. Воплотишься.
По ту сторону обложки.

Я буду ждать там.

...Как же я хочу тебя
текстом.

Окна зашторены, брат зашорен,
И спит.
Камин, аккуратно дровами завален:
Горит.
Рука в руке. Голос, разумеется, -
Дрожит.
Звезды валятся навзничь, душа
Летит.
Ни грамма алкоголя, - а
Пьянит.

Смущенно покраснев, но все же
Отрешенно.
И вроде протрезвев, и будто бы
Спокойно
Ответом, лаконично: «Да, я буду.
Откровенно
Говоря, зачем тебе моя душа?»
Мне непонятно.

«Ну - как же.
Ты такой...
Красивый»

Как тяжело,
тяжело видеть свет сквозь темноту,
небо сквозь потолок (не мой потолок);

как сжимается сердце, без эпитетов: с болью бьется. Легкие - за воздух борются, тело - судорогой жмется.

Страх нападает за мир: за друзей. Тех, кто дорог, кто стал важней. Глубоки омуты, опасны дороги; а вы любите краешек - мои тревоги.
Все вы разные-странные - друг для друга смертельно страшные. Широки души моей границы: с каждым из вас общего на две страницы.

Тяжело быть помазанником. Констатация - без обычного самолюбования. Как хочется прильнуть к миру. А взгляд из-над линии горизонта.
И за это спасибо ночным избранникам. Целуя живое, чувствуешь землю-мать. Любви не нужно занимать. А душа - чистой вверх, наподобие космического зонда.

В детстве у меня с братом были игрушки. В темноте мы собирали их под одеялом - от куклы до штопора-пушки.
Я тихо плакал над теми, кто остался снаружи. Дверь буквой П светилась - там плавал неукрытый мир. От стужи.

Посмотрев самому на людей в этом мире, души высветив текстом и музыкой, тела рисовав губами и дымом дыхания,
Понимаешь огромность удачи: есть брат. Рядом - вне зависимостей и признания.
Может, тенелистый дуб, - или сосна. Тогда я березка, крепко рядом колышется.
И сестра... чистый лес? осина? елочка? Речка свежей водой журчит-слышится.

*  *  *

...Когда она выйдет из печати,
я пером надпишу ваши имена и раздам
тем, кто

Дым делит кругозор на-двое струями.
Форсаж.

Пальто с розочкой вянет.
Винтаж.

Взглядом, чувством, мыслью
Строю-разрушаю твой
Типаж.

Легкая тщета поэзии,
И такой странный
Пассаж.

( Read more... ) Дом. Мой нынешний.

*  *  *

Сайт прабабушки моей Марии Николаевны.

*  *  *

Что-то здесь с чем-то перекликается...

( Слезы Бродского )

Скоро наступит вторник, и круг этой необъятной недели замкнется.
А я хочу успеть за-, о-, над-, при- писать.

Monteliano, разлитый в Петербурге; вторая поллитровка (88 рублей за), - сбивает мои пальцы с клавиш.

Фрагменты недели. Не по порядку.


(* - IMEEM опять, верно, оставит только 30 секунд. Но здесь, надеюсь, их будет достаточно чтобы)

Пятница. Стихи, которые я читал на вечере у makeja.

фото - photofreedom

Всего 4 штуки. Чтобы не искажать картину вечера, отмечу, что "Старый дом"-то я прочитал уже под самый конец-резонанс, а еще и между ними четырьмя было много других. Вечер получился настоящим. photofreedom готовит фотографии, я надеюсь, кто-нибудь кроме меня напишет отклик. Например, demuypr (:

Константин Куксин (badarchin):

Старый дом

Мой старый дом. Кирпичная стена
Облокотилась о корявый тополь -
Не пагода, не замок, не Акрополь,
Да и кругом совсем не та страна...

Не та страна, где с другом голубей
Гоняли по гремящим ржавым крышам.
Про это время врядли кто напишет,
Как говорится, выкинь и забей...

Но я вхожу в обшарпанный подъезд,
На стенке надпись: "Маша + Сережа"
А рядом: "Воланд здесь бывал, похоже",
Гвоздем прибит тяжелый медный крест,

Картины неизвестных мастеров
Эпохи, обреченной на забвенье,
Ступеньки в пятнах лунного затменья,
В каком-то из придуманных миров...

Когда стареешь в двадцать восемь лет
И мир уже не кажется загадкой,
Осталось лишь захлопнуть дверь украдкой,
С табличкой, что меня здесь больше нет...

Спуститься черной лестницей во двор,
Шугнуть кота от мусорного бака,
Собрать все силы, чтобы не заплакать,
И сигануть в космический простор.

Пройти в пике знакомый поворот,
Над булочной, над старою церквушкой
Где вместо милых бабок-побирушек
Стоянка иномарок у ворот...

Москва, 4001 г.(опечатка!..) 2004 г.

* * *
[Нижеследующие два составили пару моих любовно-лирических, которую я долго не мог вставить в канву стихочтения; продолжаю читать Куксина]

Я посвятил тебе стихи
В потертом стареньком блокноте,
Что за движением руки -
Волненье духа или плоти?

Откуда сходит благодать,
Что наполняет меня светом?
И в чьих руках лежит печать,
Которой мечены поэты?

Опять за окнами метель,
В ночи фонарь тревожно-зыбкий...
И все, что я узнать хотел -
Ничто перед твоей улыбкой...

2005 г.
[этот и другие стихи в моем журнале, февраль 2007]

Вс. Камлинский

Я в нарушенье всех канонов...

Я в нарушенье всех канонов
Скажу, как я тебя люблю:

Не так, как мать любит ребенка,
Не как колеса любят путь,
Не как река стремится к морю,
Не как надежда любит время,
Не как смычок кричит на струнах,
Не как молитва летит в небо,
Не так, как серп ласкает молот,

Как только я тебя любить могу.

1923, Сергиев-Посад
[Странный автор, странный стих. Наивный; но простая емкость метафор меня пленила. И как всегда все уплетено клубком. В 1923 автор (Камлинский? Не Каменский ли?!..Буду рыть в прахе Архива) пишет его в Посаде, а сам пресловутый серп с молотом придумывает Камзолкин из Пушкино в двадцать втором, - и ведь наверняка катались вместе на деревянных лавках вагончиков Ярославской... Родные все места.]

Завершил вечер прочитанный сначала мною, а затем makeja стих прабабушки.

М. Н. Яковлева

Асфальтовая лента автострады
Все рвется в гору, все стремится ввысь…
Последняя, осенняя отрада
Тепло последнее – с душой слились.

И в нежном ветре, словно в песне дальней
Ко мне летит привет издалека
От милых сердцу, что с земли печальной
Ушли – да будет им земля легка!

А я – живу, брожу, стремлюсь куда-то,
Зову кого-то, в чью-то дверь стучу –
Наперекор лишеньям и утратам
Вперед и ввысь – и сдаться не хочу!

22.IX.58.
Калужское Шоссе.
[этот стих и комментарий, мой журнал, февраль 2007]

Было два часа ночи, наступило двадцать второе сентября - стихотворению исполнилось 49 лет.

Позже, когда остались только мы втроем - я прочитал его последний раз, примерно так, как хотел бы его слышать. Я все-таки закурил ту сигарету, сел в углу, к свечам (выглядел и чувствовал я в этой композиции - непередаваемо!) - и в своей манере, выпечатывая блоками строчки, as a Requem read this poem. Сигарета возымела на меня свое обычное (и - ожидаемое) действие, и я в бессознательном состоянии осел около demuypr и makeja...

( Поэма И. Бродского, фотографии действа, рецензия )

zzorik, благодарю за приглашение, а pod_zontom, aliceroft, baranki_na_nebe, horyberna, tuulen, dobraya_shutka за компанию :)

ps

от Гамлета не дождешься

Не ищи меня среди планет,
Средь людей, да просто – на удачу.
В этом смысла никакого нет,
Потому что никогда не прячусь.

За дверями модного кафе,
За словами, спинами прохожих,
За трусливым прочерком в графе,
Где ответ на "Быть или...?" – несложен.

И подобным знанием сильна,
Я скажу. И ты меня услышишь:
Нет печали в горечи "одна" –
Есть возможность стать кому-то ближе.

Жизнью оправдается кульбит
Дерзости – уйти от имитаций.
Знаешь, это сложно – просто быть.
Но гораздо проще, чем казаться.

Дарья Сосницкая (daria_lea83) (предположительно ЭИЭ)

К удовольствию автора, я узрел в этом стихотворении намек ли, а то и пощечину "Максам", таким образом приоткрыв один из смыслов.
Интуит интуита, как говорят )

На недельку опоздал с публикацией очередного стихотворения прабабушки.
Почти в ритм, почти в резонанс:

ВЕСНА-РАБОТНИЦА.

Домовитой, умною хозяйкой,
Подоткнув заботливо подол,
Принесет горячий пар с лужайки
И зеленый дух пахучих смол.

Вымоет старательно и споро
Тротуар и тумбу у ворот,
Постоит минутку у забора
В сладостном зевке разинув рот, -

А потом, по улице, с разбега,
Выметет веселою метлой
Острова слезящегося снега.
Хрупких луж певучее стекло.

Бусы, красный шлык, подол зеленый,
Синь озерных глаз – до дна ясна.
Будет ропот дней неугомонных,
Будет март. Звенящая весна.

М.Н.Я.
1923 г.

Вот это стихотворение незримо проходит канвой моей прошедшей и предстоящей жизни.

Асфальтовая лента автострады
Все рвется в гору, все стремится ввысь…
Последняя, осенняя отрада
Тепло последнее – с душой слились.

И в нежном ветре, словно в песне дальней
Ко мне летит привет издалека
От милых сердцу, что с земли печальной
Ушли – да будет им земля легка!

А я – живу, брожу, стремлюсь куда-то,
Зову кого-то, в чью-то дверь стучу –
Наперекор лишеньям и утратам
Вперед и ввысь – и сдаться не хочу!

22.IX.58.
Калужское Шоссе.

Написала его моя прабабушка, притча во языцех, Мария Николаевна Яковлева, известная средь моего круга как МНЯ. Написала на седьмом десятке.
Через немногим более двух лет она будет похоронена в Малоярославце, где прошли ее последние годы, вслед за своей духовной сестрой и опорой Ириной Каховской. Похоронена тогда еще студенткой, а нынче уже бабушкой, с которой, если позволит судьба, мы познакомимся в этом апреле, когда на кладбище сойдет снег.

С автографа стихотворения, отпечатанного на машинке, в 1999 году я сделаю копию на случайном пустом листе той бумаги, и копия та будет отличаться лишь одной опечаткой. А зимой, на исходе 2004 года, опечатка вместе со всем архивом будет сожжена в камине в пятидесяти верстах от Москвы.

А Марье Николаевне, писавшей под именем Марии Ямпольской, к весне я должен придумать памятник. И с этим я к вам еще буду обращаться подробнее: из чего их делают, эти памятники, и с чем едят.

в жизни существуют вехи.
их можно увидеть сразу, а можно только из далека годов.

перечитал свои и не журналы за последние годы.
едва не навернулись слезы.
я взрослею, а значит старею.

и все так же близка эта запись: http://alexweber.livejournal.com/4441.html

У Богушевской (несомненно и неудивительно уже) тоже есть журнал: bogushevich

Я едва выношу пронзительность бытия,
!!обидно то, что выразить ее здесь я не в силах!
и она бездарно для мира режет скрипкой Паганини мое ин-се

Я. влюблен, или был недавно.
И оттого я почти поэт.

И лично воспринимаю следующие стихи. Едва не всхлипывал в толпе метро, но удержался от развлечения публики.
Загибал уголок за уголком страницы - ведь все так параллельно и так явно!

Я посвятил тебе стихи
В потертом стареньком блокноте,
Что за движением руки -
Волненье духа или плоти?

Откуда сходит благодать,
Что наполняет меня светом?
И в чьих руках лежит печать,
Которой мечены поэты?

Опять за окнами метель,
В ночи фонарь тревожно-зыбкий...
И все, что я узнать хотел -
Ничто перед твоей улыбкой...
2005 г.

ВЗГЛЯД

Ты знаешь, что я на тебя смотрю,
Но боишься поднять глаза.
Та страсть, от которой я весь горю -
Свернувшаяся гюрза.

Ты знаешь, как сладок подобный яд,
Ты веришь: твой путь - иной.
Ты помнишь: один лишь короткий взгляд -
И будет все решено.

Ты в моих расширившихся зрачках
Откроешь янь или инь,
И звездные карты в скупых значках
Покажут всю нашу жизнь.

Ты узнаешь жарких встреч забытье,
И вкус любви на губах,
Жестокость прощания: "No, adios!"
И возвращения страх.

Услышишь невинности сладкий стон,
Крики родильных мук.
Свадебный марш, похоронный звон,
Рыданья вечных разлук.

Ты увидишь, как наши дети растут,
Будешь внуков крестить.
Увидишь потом, как они умрут,
Как правнуки будут жить...

Неясной и смутной болью полна,
Ты рванешься к бездне иной,
И крикнешь: "Пусть смоет весь мир волна,
Но будем лишь мы с тобой!

Свет солнца, небо, весной гроза,
Все в мире - для нас двоих..."
В тот миг ты решишься поднять глаза,
Но я опущу свои...
2004 г.

* * *

Если мы останемся друзьями -
Значит, мы друг друга не любили.
Значит, не заметили изъяна
В чувстве, что не терпит слова "или".

Для чего с тобой на этом свете
Мы сошлись, если потом беспечно
Будем говорить не нашим детям:
"Что любовь? Любовь - она не вечна..."

Неужели это будет с нами?
Я не верю, что сердца остыли!
Если мы останемся друзьями -
Значит, мы друг друга не любили...
2005 г.

Константин Куксин, Мои караваны, 2006

Пойду пить чай с demuyprом.

Напишите мне что-нибудь. Хорошее :)

Жж все возрасты покорны.
В жж все возрасты равны.