Специалист · по

Но я буду терпеть ее. Ради знаков.
Ради текста. Ради тебя.

Забор моих буковок больше похож на палисадник, бор моих слов еще в далеком будущем, и не осеняет твои волосы от палящей пустоты листов. Но я буду растить его, и ухаживать за ним, как за диким садом.

Постмодернизмом буду тщательно поливать лианы мета, воздух будет струиться свежестью правды. Но важней всего и дороже мне будут лианы — они для тебя.

И когда наконец он оформится — фабула схватит сюжет, определив жанр; решеткой осеннего сада станет корешок обложки — ты войдешь.

Ты не подумаешь кричать и озираться — он обступит и вмиг оденет тебя пестрой чёрнобелью. Опутает, защекочет, удушит секундно паутиной смыслов — ахнуть не успеешь. Вдохнешь полной грудью, сойдешь с ума, убежишь от горя. Непременной прохладой напьешься — странице на пятой.

Аукнешься — откликнусь, умрешь от счастья, если остановишься — не споткнись на строке! Особенно опасна буква с западней в вершке.

Комнаты — абзацы, города — главы. Поездом строки, зрачком беги — за мной плавай.

К О Н Е Ц — ты у той решетки сада. Не бойся света — здесь растет моя лиана. Для тебя.

Оплетет, сдавит дыхание, — исчезнешь с криком. Воплотишься.
По ту сторону обложки.

Я буду ждать там.

...Как же я хочу тебя
текстом.

( Я с сомнением вспомнил, как жил без них. )

А. Петров - Сон смешного человека

Местоположение:	Москва, Кржижановского
Настроение:	ecstatic

Что ж, может, это даст мне возможность немного выложить сюда текстов. Начну с воспоминаний, которые я хотел записать с декабря 2003, когда завел первый журнал. Я страшный человек, - для себя в первую очередь: каждый день эти 4 года я краем сознания освещал эту цель. Буду стараться менять и меняться. Освобождаю место новому.

( 4 воспоминания 4-х-летнего меня )

Местоположение:	стол, моя комната, Крж
Настроение:	sick
Музыка:	silence

утопленный в водке со спрайтом сухарь разбух, как тело
я вкусил и причастился

голова моя падает на запястья
я просто демонически порочен:
мокр, наг после душа, в двух лаконичных полотенцах,
и совершенно, "в постельку ©я", пьян

и из такого эфира выдаю сей пост.
(как мы усмехались с О. над Ю.: это черта истинно творческой натуры:
когда оно прет - и ты хоть хочешь спать, хоть ты помираешь от истощения,
ты обязан выдать, хоть в виде эксперимента, хоть наудачу
неудачно
иначе
внутреннее разочарование
психосоматика:
рак..

-

/весьма символично
вполне самолично
спиртное проливается вполне себе на мое грешное место
жжёт!../

-

мне был подарок
"Тебе, мой мальчик, я нарисую судьбу птицы. Парить, едва касаясь. Чуть вдалеке, но рядом. Видеть сверху всю красоту и ничтожность, важное и суету. Вскриком ли, взмахом белого крыла заставить посмотреть в небо именно тогда, когда закон тяготения особенно сурово придавит нас к земле. Помочь уйти красиво, без страха и жалости."

Принял сегодня же, после полудня.
Какие-то фантазмы огородов и дач ВДНХ, вперемешку с новыми чувствами и детскими воспоминаниями. Ровно при главном входе стоит двенадцать или шестнадцать фонтанов, симметрично расположенных в два ряда. В каком-то тумане я проплывал мимо (я не полежал достаточно на колене векового, латаного людьми дуба в Останкино!.. ), и не было никакой нужды подходить и дотрагиваться рукой до мрамора (гранита ли?) коричневых полированных обрамлений.
Одно из первых воспоминаний - их монотонная, стабильная ("Константин - значит постоянный"), накопленная энергией звезды температура. Папа с газетами еще не торговал "Правдой" у метро "ВДНХ", во всем чувствовалась спокойная светлая немая кричащая этим объемным воздухом грусть заходящей за горизонт нулевого меридиана Империи, Серп и Молот несли вековечно вместе с тем самым снопом сена, который на арке Главного входа был так огромен, что страшно было помыслить его крушение...
Из динамиков, развешанных на гроздьях-колосьях светильников звучал Поль Мориа по очереди с Энио Морриконе...

После было много, бывало горько, нелепо и страшно; уже после, после, в августе девяносто восьмого, автобус возил стыдливые нищие семьи в один из сотен павильонов, где менеджеры без страха и упрека внушали на последние, горящие как иссушенный хворост, сбережения хотя бы море увидеть, за нелепые часы убеждения родителей, шоколадка в переходе подорожала с 12 до 16 рублей, а принтер Epson, в котором в итоге были сохранены последние купюры Империи Зла, вырос в цене с двух девятисот до трех шестисот или даже четырех тысяч свежеденоминированных рублей...

Все вокруг корчилось в какой-то непонятной, несимметричной гримасе идеального капитализма вперемешку с идеалом социализма;

А после у Города начали накапливаться деньги, их было больше и стало несчитаемо много, так, что он стал кроить свое лицо пуще прежнего;

И, глядя на густо, в толще своей нагретую вечной звездой мраморную окрошку фонтана, чувствуя взглядом ее температуру (чуть жарче моей ладошки), я окончательно осознал, что город мой - миф, он уходит в слова и образы с каждым новым понедельником и пятницей, с каждым ударом бронебойного отбойного молота по моей "тыт-ты-тыт" дорожке бульвара, с каждым мазком могильной серебрянки по Ракете, с жирной перечеркой монорельса на фасаде Главного Входа ВДНХ (с каждым новым ВВЦ);
я ясно увидел себя рядом с седыми нашими, которые что-то говорят про Сухареву башню, которая есть миф от начала и с концами;
стало очевидно, что мои видения, после хранящиеся только в словах и плоских картинках,
ничего не значат для неведающих
ни-че-го

Порами кожи всего тела я почувствал какой-то рой безобидных, приятных, счастливых и слезных мурашек;
сквозь меня текло Время,
я опустил веки и прислушался к Его потоку;

Город менял свои кластеры, как организм за день обновляет едва не четверть клеток,
Город оставался идеей, названием, судьбами и фанатично преданными людьми,
но это уже был какой-то иной город,
Москва, которой нет,
в мой двадцать первый год.

Усмешка предвещала последующие мои сорок или шестьдесят и более лет.

Я буду  травить никчемные байки, в которые не будет нужды верить, будет над нашими головами тарахтеть и временами сталкиваться нелепые вонючие аппараты, но они будут решать проблему трафика...
А там, над-надтреснутыми арками и объемами невинных наивных счастливых тридцатых навечно будет волниться Морриконе вместе с Мориа, и торговки поднимут цену вдвое, нам ведь не важно, в какой валюте они будут считать...

А еще в этой немеренной Клетке сотни тысяч людских отношений будут плестись кружевом, но это уже в другой сказке смешно шамкающего старика...
*
...никогда бы не получилось написать именно так, если б не дивное, вкусное, внятное, четкое, лаконичное, простое и гениально-духовное вместе чтение от Г. Белль, Крест без любви. makeja, благодарю очень.

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

- Как ты сюда попал?
- Это имеет значение?
- Кто ты?
- Называй вещи и людей своими именами.
- Звя...?..
- Шнягин!.. какая разница?..
- И.. что ты намерена делать?!
- Поцитируй мне еще.
- Вся жизнь - копия копии. Цитата. Пост-модернизм ж.
- ...не уворачивайся. Все равно - не успел.
- М!.. больно!
- Во. Полезно. Ты что тут развел в этой бедной желтой комнате?
- Это... моя среда.
- Вот мы тебе щас устроим четверг. После дождя. Курил?
- Кхм. Да. Это дает мне тонус автора.
- О. Не хватает только запаха секса здесь. Для тонуса.
- Эм.. угу. Мы об этом как раз говорили накануне. Почему-то эти понятия увязаны.
- Да вы о чем только не говорили. Говорильщики. Что у тебя... стучит в наушниках?
- Из "Ванильного неба", не помню, из какой сцены. Я уже раз семьдесят пятый слушаю, меня прет.
- Сопрет. Пройдемся по сему складу реликвариев! Так... что у тебя вот за этой...
- Не надо ее двигать!.. Они громко звенят, - соседи...
- О. ты что, бутылки сдаешь? Учти: от вина не принимают.
- Это в память о моих тусах лета.
- Вот и этот драный пакет пригодился...
- Ты что?! Я достану... и верну.
- Попробуй. Так, а вот в этом гнилом комоде...
- Нет! Туда не надо!..
- Мятые салфетки, и.. и? Ты знаешь, что презерватив - вещь одноразовая?
- Тоже... память... первый раз.
- Так-так. у вас тут все окна так херово открываются?!
- Ну зачем?! повис на ветвях...
- Сдует! ...И эта бумажка, вот это... это жвачка? Этот окурок, вот этот кусок свечи... парень, ты фетишист?
- Я храню память в вещах.
- А в душе ты что хранишь? Вещи?..
- Ты сейчас передавишь, прошу тебя... я тебя оттолкну.
- Надо раздавить. Ха! Рискни. Это что?
- Фотография. Она хранит образ.
- Так... этот файл тоже хранит образ? И вот этот адрес его хранит, ага? Что у тебя за ноутбук позорный? Я ведь разбираюсь в этой елуде, и не думай!.. И эта спутниковая карта? И этот rss, и телефон работы... icq... смотри-ка, она он-лайн!
- На память.
- Как у тебя раскладку переключить? Не могу найти букву "р"...
- Господи боже мой, "дура" - это же как минимум не изящно...
- Важней суть. Когда лицезрел объект?
- Сегодня - почти...
- О, знаем мы ваше почти, уважаемый!.. "Мы почти совокупились", знаешь байку, кх-ех?!..
- Грубые аналогии. Она не пошла с работы в обычное время обычным путем.
- Герой разведки, так-так. Если не ошибаюсь, вы виделись, о ч н о, так-кхм, семь месяцев назад?
- Около... но это телесные оболочки, есть же нечто вне тела...
- У тебя-то? Да и тела толком не вижу.
- Унижая меня, ты унижаешь себя.
- Подставляй-ка другое ухо, дружище.
- Э-э-это твой метод?
- Клиент нуждается.
- Стоп. Ты что-то явлен мне сказать!..
- Товарищ, ты и правда тугоух. В уши больше не буду.
- Я дрожу от усталости, скажи тезисно...
- Тезисами у нас есть мастак тыкать. Формулируй!
- О чем?.. Что есть два пути? Конструктивный и ... романтический? Что, впаривать про логику и этику?..
- Ну, положим, логикой и этикой можно неплохо подтереться...
- Я думал, ты должен любить соционику?
- Как ты сказал? Должен? Смотри-ка, у тебя окромя ух есть еще две щеки, нос, глаза и челюсть. и кто кому должен?
- Тиранией ведешь меня?!..
- Ведешься.
- Куда мне думать?
- То есть, правильно ли я понимаю, к моему приходу ты ничего в своей голове не прибрал, как в этой каморке?!
- Я не...
- Знал.
- Нерешителен я даже в мысли, ты ведь наверняка знаешь...
- Но я здесь.
- И что мне с тобою делать?..
- Явно не детей.
- Мы как-то совсем не сходимся ч/ю.
- Не для того сошлись.
- Ты знаешь, я-то думал откровенно поговорить...
- Ха! жилеткой еще не работал! Хватит с тебя!..
- И чего ж тогда?..
- Ты кого спрашиваешь?! Впрочем, я тебе не коуч.
- ...Воздух-то гваздаем, текст сотрясаем?..
- Текст? Все в жэжэ, все для жэжэ и во имя текста, так у тебя выходит?
- Так... есть такое дело.
- Тысячнегом хочешь?
- Хочу, каюсь.
- Ну валяй. Все в текст и во имя... читал?
- Читал. Сумасшедшее. Успех.
- Да-да; бла-бла! Тебе кроме формы и содержание полезно будет о с м ы с л и т ь .
- Я уже.
- Молодчина. А знаешь, есть еще способ! Смотри - секрет популярности и вечного интереса.
- Цинично. Всегда оставлю напоследок. Принтер не трогай... брата же...
- Он одобрит. Как эта машина смерти печатает?..
- Ну и что - "ДЕЙСТВУЙ". Куда? Как? Когда?
- Друже, до пердунов из этой игры тебе еще лететь, не заикайся пока, окей?
- Молчу...
- Мне пора, ты понял, что тебя ждет в следующий раз?
- Ты наденешь боксерские перчатки?..
- Смотри-ка, молодцом!
- ...Каморку привести к порядку - это входит в парадигму Действия?
- Подразумевается. И две тысячи знаков текста. Когда приду - знаешь.
- ...А вообще, мы не договорили.
- А чья вина?..
- И ты туда же!..
- С тобой и не такое выдашь.
- Я путаю явь со сном. Лекция... уже через пару часов.. Спать ли?
- ...Упасть-отжаться не забудь. И - выключить эту шизофреническую музыку-у-у-у-у!!!......

Вынесло меня однажды потоками виртуальными на интервью с marta_ketro, которую я, кстати, даже однажды встретил в культовом подполе muramur. Вообще, не скрою, не близка мне в проявлениях виртуальная личность Марты, и даже Профиль ее смущал меня подборкой фотографий. Хотя, при всем уважении.

Поэтому интервью читал не без скепсиса. Но во последних абзацах простую, но очень важную мне вещь отметила Марта: примерно в том духе, что сначала ты пишешь я-я-я-я-я, и только ко второй книге ты переходишь к своим героям, а с ними так просто, они послушные-гибкие-пластилиновые (NB: пошла моя отсебятина), но, главное, что ты наконец перестаешь - о себе (стоит ли говорить, что тебя расхватывают твои герои, но это совсем другой переплет).

Вот и я через несколько десятков тысяч знаков таки перестану о себе.

А пока - яяяяяя.

demuypr

В темноте наш новый двор почти торжественно пафосен и оттого страшней. Оказывается, наш "дворообразующий" дом симметричен, центральная арка подсвечена фонарем.

Улица, кстати, Кржижановского. Почти благословение для тех, кто понимает. И вовсе не обязательно сверять инициалы.

... в обратном трамвае в салон зашел с мамой и бабушкой мальчик. Лет тринадцати-четырнадцати. С забавной такой картавостью нетвердого голоса. Как у меня: проблемы с дикцией.
Разговор demuyprа смешался в тон с говором старушек и людей в тылу вагона. Я испытывал вместе с мальчиком это ощущение, когда.

Когда ты уже как бы взросл, как бы сам по себе. Но тебе, конечно, еще нечего бояться. Ты идешь по темному городу, не факт еще, что одному было бы можно (хотя какого хрена, тебе ведь уже четырнадцатый год!..), да ты бы и сам не умер бы от счастья: разбираться с окружными парнями вечером – как минимум лень собирать в кучу дипломатию и силы; но сейчас ты идешь – сам по себе, но впереди мама, но ладно б мама, а с ней еще и бабушка, а при бабушке уж точно никогда ничего такого не произойдет; и вот, ты поднимаешься по ступенькам в салон, ты все-таки сам по себе, у тебя свой билет, ты поворачиваешь турникет, салон полупуст и мог бы быть неприветлив, но за тобой взошла с одышкой бабушка, а голос мамы ты и не переставал слышать; они говорят о своем (о тебе, хе-хе, но это большая оговорка), а ты стоишь рядом, но со стороны как будто бы ты стоишь один, да ты и правда ведь один, но почему-то нет тонуса мышц, нет тонуса твоей главной, головной мышцы, потому что ты не выбирал маршрут, вы едете с мамой и бабушкой, и есть в этом неописуемое, да что там неописуемое, не осознанное тобой спокойствие, и ожидание, и скука, конечно, ты ведь как будто с обмотанными ленточками крыльями, и они хоть и не могли бы еще поднять тебя в воздух, но они ведь затекли, (заразы!..), и вот: трамвай дребезжит своей тяжкой пронзительной скоростью, и у тебя от вибрации поручня немеет рука, ты даже кинул пару фраз в разговор мамы с бабушкой, голос твой непропорционально громок, но это в твоем возрасте вполне себе пропорция; так вот, ты движешься вместе с окнами за окном, и ты ждешь, и в этом находишь свое – ладно, не счастье, (оно впереди!) – ну так удовольствие и некий не вкус, не наше еще слово, свой спокойный кайф.
И конечно, ты так далек (пять лет – это дальше горизонта) от – нет, не понимания, конечно нет, понимать ты как раз будешь все меньше, – ты далек еще от бешеного стремления, векторной неоконченной стрелки своего, взятого на себя одиночества, от этого безысходного чувства и оттого еще большей скорости, большего пронзительного движения и большего счастья.
А рука у тебя будет неметь и в двадцать, как и поручень не прекратит гудеть. И, я хоть и сам не знаток, (мироздание помиловало), но чует моя душа, что и на слабых ногах и в седых летах рука твоя онемеет. И, может, это и будет самым клевым и вечным во всей этой житейской туфте.

...И так я оглядел каждый почти год жизни: семь. Девять. Одиннадцать! Тринадцать(!!). Четырнадцать. Пятнадцать (!). Написать бы про каждый. Я одной мыслью об этом упиваюсь.
Или вообще проект такой замутить.(?) Вроде Чингизидовых десятилетий. Красота ведь, изящество и смысл какие тлеют неоформленными в чекан строки.

Город ретуширован серебристой сизью. Минут 20 назад прошел первый дождь, и водостоки изрыгли неприличного вида пенность.

Краны вздернули стрелы над объектом.
Мой "Ослик" вздернул к верхнему уху полоску индикатора закачки. "Лолита", "Мечтатели", "Зеркало" и "Том и Джерри" за 1940 год – малая часть списка.

Легендарный уже Panasonic девяностых с открывающимся дисплеем звучит "Звездой по имени солнце", на английском. Выпевают, пожалуй, чересчур академично для такой песни. Я выучил четыре ее аккорда.

Что у нас? У нас в квартире газ. Отключили. Дегазификация. Временная. В целях нашей же, как говорится. Наружный трубопровод не нарушит дисгармонии ломаной линии фасада.

*  *  *

Вновь, как в схеме полюсов Звягина, сделанной из свернутого листа, мы приходим к бесконечно-смыслию/бессмыслию. Не так уж и важно, почему не пишется: оттого, что его слишком много, иль оттого, что башка пустотело тукает отсутствием.

*  *  *

Декабрист пожух мягкими цветами. Я так и не заснял их жизнь, как сделал зимой 2005 в Доме.

19 часов 04.04.2007

Местоположение:	кухня, Универ
Настроение:	nostalgic
Музыка:	100.5

4001

*  *  *

Вот примерно так же мыслю и я. Кстати, как и предыдущая цитата, совершенно проглядывает превалирующая интуитивная настройка личности автора.
Важно, чтобы я тоже после прочитал свои заметки на мелованой бумаге, в хрустящем переплете, доп. тиражом 20 000 экз.
Может, вместо того буду просиживать треники и пялиться в монитор осипшими глазами с подмогой выпукло-вогнутых линз в оправе - но было бы немного грустно, и тщеславие мое тщетно жаждало б удовлетворения.

Лампа и перспектива интерьера вагонной отделки маячили в моем озаряющемся сознании.
Потом была моя станция, и я вышел в город.
Еще утром я положил в задний карман джинсов пачку вишневых "Captain Black" и зажигалку. (Интуиция вновь – никакого повода не предвиделось)
Думал, как в кино, вынуть и закурить, но сигареты смялись и не хватало рук.
Получилось со второго раза.
Проглотил едкий дым в надежде получить расслабление тела и разума, но, как и всегда, совсем не стильно закашлялся (или уж совсем стильно).
От метро до подъезда одна сигарета и еще 2 затяжки.
У дверей на сугробе обреченно сидел любовник с букетом. Несчастный и отчаянный, он, как и я, хотел остановить время при помощи пространства: будто, не двигаясь с места, можно остаться в заветном дне календаря и, тем более, в собственном бывшем состоянии.
Я поднялся на свой, последний, этаж, и выглянул вниз. Блестел целлофан, окутывавший мертвые розы, и мерцала мандариновая крошка огонька сигареты. 23:45.
...приняв душ, на что ушло точно больше 3-х остававшихся пятиминуток, я рискованно высунулся из кухонного окна в безрезультатных поисках. Кажется, я даже разглядел примятый снег.
Его 14-ое ушло на год, как очень хочется кому-то думать, но, в самом деле, навсегда. И так страничка меры времени изменила расположение объективного субъекта в пространстве.